Фабрика Северное сияние располагалась на улице Марата в Ленинграде. Это было старое мрачное здание, занимающее почти целый квартал на центральной улице северной столицы. Предприятие состояло из нескольких корпусов и множества мелких и крупных пристроек, в которых размещались склад сырья; производственные мощности, упаковочные цеха , а также офисы администрации, столовая, бухгалтерия, отдел кадров и кабинет директора.
Во дворе фабрики стоял тошнотворный запах отдушки – сырья, из которого производили основную продукцию – духи, одеколон, туалетную воду. Поскольку отдушек было несколько сортов и видов, то испарения от этой смеси порождали невыносимое зловоние, которое проникало во все корпуса и здания, часто выходило за пределы предприятия и распространялось на все близлежащие улицы и кварталы.
Административное помещение и производственные мощности разделяла проходная. На ней дежурили стражи порядка, в обязанности которых входил досмотр работников, выходивших из предприятия. В случае обнаружения кражи продуктов производства, дежурные составляли протокол и передавали дело в товарищеский суд. Осмотр проводился избирательно. Охране давались четкие предписания, кого досматривать, а кого пропускать быстро и безоговорочно.
В основном досмотру подвергались простые служащие – работники цехов и складских помещений. Работники администрации и секретарь директора досмотру не подлежали. Часто секретарь директора в просторном балахоне, наброшенном на плечи, беспрепятственно проносила через проходную дорогие духи. Она несла сокровища прямо в кабинет директора, который распоряжался ценным товаром по своему усмотрению: давал в качестве взяток нужным людям- работникам главка, директорам других предприятий, а также одаривал своих любовниц и избранниц.
Директор Борисов был еще тот фрукт. Сквозь сильные линзы очков на окружающий мир смотрели пронзительные хитрые глазки . Он был высокого роста, среднего телосложения, гладко выбритый, с редкой шевелюрой, и значительной плешью. На нем был дорогой костюм цвета мокрого асфальта, накрахмаленная белая рубашка и галстук ромбиком. Производственник со стажем, он хорошо знал свое дело, специфику предприятия и серьезно подходил к подбору кадров и выполнению своих обязанностей. Но элегантный костюм и галстук не могли скрыть облик хитрого и изворотливого предпринимателя.
Я пришла на собеседование после окончания университета и получения диплома юриста. Должность начальника юридического отдела оставалась вакантной уже несколько месяцев, и предприятию срочно требовался юрист. Несмотря на только что полученный диплом, я уже работала несколько лет юрисконсультом и была знакома с основными правилами игры – трудовым законодательством, судебными спорами и арбитражной практикой.
Интервью прошло быстро и гладко. Директор задал несколько привычных вопросов, объяснил основные обязанности и специфику предприятия и велел приступать к обязанностям. «Чем скорее тем лучше, «,-добавил он. На следующий день я вышла на работу.
За последние три года до меня на предприятии сменилось пять начальников юр отдела, при этом каждый из них проработал в этой должности не более нескольких месяцев, после чего увольнялся по собственному желанию. Оставалась загадкой, чем была вызвана такая текучесть кадров на крупном предприятии. Должность была престижная, работа не пыльная и зарплата вполне достойная. Ответ на этот вопрос я получила почти сразу после устройства на работу .
Юридический отдел
Юридический отдел состоял из четырех человек. Трое женщин работали претензионистами и весь рабочий день рассматривали претензии по бою флаконов с духами во время перевозки. Хотя было очевидно, что две трети боя было формой умышленного сокрытия воровства, претензии, как правило, удовлетворяли, бумаги подшивали и складывали на полку.
По штатному расписанию Герман Прицкер был заместителем начальника отдела. Это был невысокого роста худощавый мужчина лет тридцати. Прицкер не отличался опрятностью. При близком контакте с ним можно было почувствовать тошнотворное зловоние застарелого пота, от чего с первых минут общения возникало ощущение отвращения и брезгливости. Никто не знал, чем он занимался в отделе, и что входило в его обязанности. Он часто ходил на ковер к директору, где его ругали за нерадивость и плохую работу; выслушивал жалобы работников, объяснялся с поставщиками, визировал приказы. Уже восемь лет Герман пытался закончить юридический институт, но никак не получалось, поэтому его заветная мечта стать начальником юридического отдела отодвигалась на неопределенное время. Каждый день он занимался тем, что у него получалось лучше всего, а именно всеми правдами и неправдами выживал очередного начальника отдела, потому что хотел занять его место. Здесь он достиг истинного совершенства и был почти виртуоз. Если начальник давал ему какое нибудь поручение или важное задание, он молчаливо соглашался, но сам тайком подвергал его обструкции, игнорировал и потихоньку «складывал в корзину». Когда подходило время проверки и его просили отчитаться о проделанном, он активно оспаривал, что вообще получал какое либо задание, либо жаловался что оно не выполнимо. В общем, Прицкер был «пятая колонна.»
Помимо проблем в самом юр. отделе, наблюдались серьезные сбои и в масштабах всего предприятия. Хотя номинально директором был Борисов, на самом деле всем заправляли две личности – руководитель отдела сбыта и главный бухгалтер.
Ирина Тусеева, начальник отдела сбыта, отличалась напористостью и бескомпромиссностью. Она была дама средних лет, в теле, с пышной грудью и большой копной русых волос. На ее лице всегда царило недовольно капризное выражение, которое не могли скрыть даже избыток косметики и ярко накрашенные пухлые губы. Тусеева подмяла под себя все производство, реализацию и сбыт, и безжалостно расправлялась с теми, кто пытался оспаривать ее решения. Главным оппонентом был начальник юридического отдела, который настаивал на соблюдении законности. Тусеева была мастер плести интриги и вести незаконные махинации на предприятии.
Схема махинации Тусеевой была проста. Предприятие регулярно не выполняло план по номенклатуре продукции. С торговой базой были подписаны договоры на поставку в определенном обьеме и по определенной номенклатуре. Фабрика выполняла договор только по обьему поставки и в лучшем случае лишь на одну треть по номенклатуре. За это Северное сияние платило торговой базе огромную неустойку.
Начальнику юридического отдела, приходилось регулярно ходить в арбитраж и защищать заведомо проигрышные иски торговой базы о выплате неустойки по условиям договора. Я стала разбираться и анализировать эту цепочку и задалась вопросом, зачем предприятию надо подписывать заведомо невыполнимый договор по номенклатуре. Ответ на этот вопрос оказался на удивление простым.
Тусеевой было выгодно не выполнять договор по номенклатуре и платить базе неустойку. Она была в сговоре с руководителем базы и после оплаты штрафных санкций, с помощью бухгалтерии перегоняла часть неустойки в наличку и делила незаконные доходы с директором базы и всей кликой мошенников, в первую очередь директором комбината и главным бухгалтером.
Когда подходило время подведения итогов, все шишки валили на начальника юридического отдела, который проиграл дело в арбитраже и не смог защитить законные интересы предприятия. Юристам в этой схеме была отведена роль «мальчиков для битья». Они были без вины виноватые, и потому вскоре после начала деятельности незамедлительно увольнялись с предприятия. Такая же участь ожидала и меня.
На производственных совещаниях, когда во время очередных разборок и обвинений, я поднимала вопроса о коррекции плана и сокращении наименований продукции по номенклатуре, Тусеева разражалась громкой бранью, и обвиняла в том, что я ничего не понимаю в производстве и специфики предприятия. Соперничать или спорить с ней я не могла и не хотела. Она все равно оказывалась победителем. Так что оставалось терпеть и слушать очередные упреки и взыскания в свой адрес.
Моя работа на фабрике напоминала плавание в мутном болоте с аллигаторами. Никогда не знаешь, за какую часть тела тебя укусят или проглотят целиком.
Каждое утро я вставала утром и ,
доезжая до станции метро Владимирская, шла пешком до фабрики по мерзкой слякотной погоде, чтобы опять оказаться в атмосфере зловония, как физического так и морального. Много раз посещала одна и та же мысль – бросить все и уволиться, избавиться от унижения, и тяжких испытаний. Но это был легкий способ решения проблем . А потому не самый правильный.
Часто во время рабочего дня я шла на второй этаж в цех упаковки готовой продукции и вставала за конвейер. Там всегда не хватало работников, и дирекция просила административный персонал помочь по возможности с упаковкой. Это была возможность на время уйти от мрачной действительности и нерешенных проблем. Во время монотонной однообразной работы я мысленно анализировала ситуацию, продумывала свой следующий шаг и пути решения своих производственных проблем.
Но сдаваться
В первую очередь, чтобы бороться со сложившимся укладом и коррупционной схемой, мне нужны были единомышленники. В юридическом отделе положиться было не на кого. Мой заместитель Герман Прицкер был пятая колонна, который только ждал, чтобы я уволилась не выдержав напора критики, а он бы опять занял пост И.О. начальника. Остальные работники отдела были женщины преклонного возраста, которые особенно не вникали в проблемы и , более того, защищали Прицкера и считали, что я отношусь к нему предвзято.
Люба Новосельская
В поисках выхода, я позвонила Любе Новосельской, своей коллеге по прошлой работе. Люба работала юрисконсультом в Василеостровском райжилуправлении. Когда-то она была следователем, но позже после рождения ребенка сменила работу на позицию с более щадящим расписанием. Люба была замечательный юрист и честный человек. Я пригласила ее на должность моего заместителя. Директор Борисов дал добро и назначил ей хороший оклад. К моей радости, Люба приняла предложение, уволилась с прежней работы и перешла в юридический отдел комбината. Это был первый шаг к большой победе. Теперь мне не приходилось больше сражаться в одиночку. На моей стороне был надежный друг и коллега, принципиальный человек и опытный юрист.
С приходом в отдел Любы, Прицкер погрустнел. Ему больше не светила перспектива стать начальником отдела, а мы с Любой могли вдвоем справиться с большим объемом правовой нагрузки не полагаясь на лентяя и саботажника.
Ход конем
Районная прокуратура часто собирала юристов предприятия Дзержинского района на правовые семинары. На одном из таких семинаров я познакомилась с районным прокурором – женщиной, в обязанности которой входил прокурорский надзор за соблюдением законности на предприятиях. Я откровенно рассказала о проблемах комбината, о трудностях работы юристом и обвинениях в свой адрес. Разговор был откровенный и весьма обстоятельный. Прокурор пообещала прийти с внеплановой проверкой на фабрику и лично разобраться в ситуации.
Прокурорская проверка
Через несколько дней после этого разговора на комбинате возник переполох. Директор собрал срочное совещание и вызвал всех начальников отделов в свой кабинет, в том числе Тусееву и главбуха. Он позвонил и мне и вежливо пригласил на совещание. «К нам едет ревизор», громогласно объявил Борисов собравшимся. Все замерли. Наступила гробовая тишина. «Прокурор», – уточнил директор, – «с внеплановой проверкой». От нас требуется подготовить копии договоров с базой, документацию по поставкам и общую сумму выплаченных санкций по нарушению условий договора. После этих слов, Тусеева заметно побледнела. Главбух в ужасе смотрела на директора широко открытыми глазами, как будто не веря своим ушам. Остальные присутствующие с интересом и любопытством посмотрели на меня. Дальше все было как в кино.
Тусеева и главбух неожиданно выразили интерес к моей персоне. Что я думаю о происходящем ? Как будет происходить проверка , и какие возможные последствия можно ожидать ? Могу ли я замолвить словечко и облегчить участь руководства по результатам проверки. И так далее и тому подобное. Привычно оскорбительный тон сменился в одночасье на вежливый интерес и глубокое уважение. На следующий день меня пригласили на чаепитие в кабинет директора, где был накрыт стол с кренделями и пончиками. Начальство настаивало, чтобы я присутствовала при прокурорской проверке, посодействовала благоприятным результатам и смягчила последствия выявленных нарушений.
Итак, лед тронулся , господа присяжные заседатели, как сказал бы Остап Бендер.
Проверка проходила три дня. По ее результатам, директору Борисову было предложено сделать необходимые выводы и вынести взыскания ряду сотрудников за ненадлежащее выполнение обязанностей. Тусеевой и главбуху сделали предупреждение за допущенные грубые нарушения финансовой дисциплины на предприятии.
Отношение администрации к юристам после проверки кардинально изменилось. Больше уже никто не обвинял юр. отдел в проигрыше арбитражных дел. Все выражали нам благодарность за участие и защиту интересов предприятия.
С Любой мы проработали на комбинате еще полтора года. Прицкер уволился, когда окончательно понял, что оклад ему не повысят и начальником не назначат.
Нам удалось восстановить репутацию юридического отдела. С юристами стали считаться , приглашать на важные совещания и планерки; просили делать сообщения о новых законах и правилах. Количество краж уменьшились, штрафные санкции снизились. При заключении договоров с торговой базой пересмотрели в сторону сокращения план по номенклатуре.
Через некоторое время я подала заявление об уходе в связи с переходом в адвокатуру. Директор был очень огорчен; просил остаться и даже предложил уволить Тусееву, если я соглашусь остаться. Борисов благодарил за работу, говорил, что нам с Новосельской удалось значительно улучшить деятельность предприятия. Впрочем, эти похвалы я не воспринимала серьезно, и решения о своем увольнении не изменила.
Началась новая глава рабочей биографии – работа адвокатом в ленинградской коллегии.