Я сидела на прохладой твердой скамейке в зале заседаний иммиграционного суда в городе Гонолулу штата Гавайи. Несмотря на высокую температуру снаружи (это был июнь месяц), внутри было прохладно, и мерный гул кондиционера нарушал мертвую тишину. Эмиграционный судья не торопилась выйти в зал заседаний, и мы все – клиенты, переводчик, эксперт и представитель эмиграционной службы – находились в состоянии томительного ожидания. 

Мой клиент – Тай Хун, пожилой мужчина, лет семидесяти пяти, несколько лет назад приехавший из Республики Комбоджа и решивший остаться , поеживался в ожидании слушания , которое решит его судьбу. Рядом сидела его жена. Она, также как и супруг, была ответчицей,  и, в случае отказа прошения об убежище, подлежала депортации.  

На меня нахлынули воспоминания. 

Почти тридцать лет назад я сидела в этом же зале. Но тогда я была в другом качестве- стажера из Советского Союза , приглашенного на эмиграционные слушания с целью ознакомления с процедурой. Стоял март месяц 1990 года. Я была участницей исторической программы Джорджа Сороса по обмену юристами. Тогда, после заседания, судья приветливо мне улыбался, с готовностью отвечал на вопросы, рассказывал о процедуре судебных слушаний в эмиграционном суде.  После заседания я дала интервью журналисту местной газеты и моя фотография вместе со статьей о стажировке была опубликована в газете на первой полосе. 

Идея о том, что когда нибудь я буду сидеть в том же зале заседаний , но уже в качестве эмиграционного адвоката тогда, тридцать лет назад,  даже в самых смелых мечтах не могла прийти мне в голову. 

Мой клиент господин Тай Хун был человек азиатской внешности, невысокого роста, худощавый,  с пронзительным взглядом и мягким голосом. Несмотря на то что мы были давно знакомы – я представляла его интересы уже больше пяти лет – между нами был непреодолимый барьер. Это был барьер языка. Тай Хун не говорил на английском, поэтому мы могли общаться только через переводчика, которым выступал его племянник.

Каждый раз при встрече Тай Хун вежливо улыбался, смотрел на меня с благодарностью, надеждой и тем буддийским почтением,  которое присуще представителям его религии. 

История Тай Хуна  была весьма обычная. Он просил политическое убежище спасаясь от преследования в своей стране – Камбодже. Когда то он был государственным деятелем и политическим лидером одной из партий в своей стране; занимал высокую должность и даже был советником самого президента. Но вскоре за свое свободомыслие и критику впал в немилость, и стал объектом угроз и мести. Спасаясь от опалы, Тай Хун с женой приехал в Америку по гостевой визе и после визита решил остаться.  

Прямых доказательств его преследования не было, поэтому выиграть прошение о предоставлении убежища было непросто: основным доказательством выступали его собственные показания.  Но Тай Хун не хотел сдаваться: его возвращение на историческую родину было равносильно смерти.  Правитель его страны, когда то мощный его покровитель,  никогда не простит ему бегства и предательства.

Это было уже пятое слушание по делу заявителя. Все предыдущие заканчивались отказом. На последнем слушании судья грубо нарушала процессуальные права моего клиента: беспричинно  отказала в отложении дела в связи с неявкой свидетеля; прерывала просителя во время дачи показаний; обрывала адвоката во время опроса и отказывала в обоснованных ходатайствах и просьбах. Я обжаловала приказ о депортации в Совет Апелляций.  Решение суда оставили в силе. Мою жалобу отклонили. Тай Хун не сдавался. Он попросил продолжать работать над его делом. 

Тогда я обратилась в федеральный суд девятого округа. Это была непростая задача. Обращение в федеральный суд требовало выполнение ряда требований и формальностей, которые выходили за рамки моей обычной практики.  Приходилось каждый день настойчиво штудировать правила федерального суда, перечитывать прецеденты;  изучать порядок подачи прошения. Это было утомительно и изнурительно. Наконец, все документы были подготовлены: девять копий прошения ( каждому судье по экземпляру) были отправлены в суд. На подготовку ушло два месяца кропотливой работы. 

Наши старания не пропали даром.  Эмиграционный прокурор федерального суда прочитав апелляцию и протокол судебного заседания согласился с доводами и аргументами о нарушении прав моего клиента и попросил федеральный суд отменить приказ о депортации и направить отправить дело на новое рассмотрение. Федеральный суд согласился. Это была грандиозная победа. 

Дело опять вернулось в первую инстанцию – эмиграционный суд Гонолулу. К той же самой судье, которая отказала нам первый раз. У меня были все основания просить отвод: она злостно нарушала права моего клиента в первом заседании. Закон позволял в этом случае просит замену судьи. Я долго колебалась. Выбор был ограничен. Дела рассматривали трое судей. После тщательного изучения практики других адвокатов и статистики рассмотрения аналогичных исков  я поняла,  что выбор другого  судьи не улучшит мои шансы на благоприятный исход. 

После недолгих раздумий мы с клиентом решили не менять «коней на переправе». 

Судья, облаченная в широкую черную мантию, вышла в зал заседаний и заняла свое кресло. В этом заседании я не ожидала приветливой улыбки и уважительного обращения ко мне как тогда, в период счастливой стажировки. Судья выглядела мрачно и неприветливо. Было очевидно: она была недовольна, что ее решение отменили. Рассчитывать на снисхождение или благоприятный исход не приходилось. Я поняла, что мы опять проиграем. Но только в этот раз судья будет аккуратно выполнять все правила, соблюдать процедуру, а в конце найдет основания для отказа. Ведь судьям даны широкие полномочия принимать решение по своему усмотрению на основании всех собранных доказательств. 

Я начала опрос своего клиента. Уже в сотый  раз он повторял свою историю, воспроизводя инциденты угроз, попытки отравления, и его страх перед расправой. Судья слушала не перебивая. Представитель иммиграционной службы то и дело уточнял детали,  пытаясь запутать ответчика, поймать на противоречиях или уличить во лжи. Пустая затея. Тай Хун говорил правду и поэтому сбить его с толку было непросто. 

Начался допрос свидетеля эксперта. Это была самая ответственная и сложная часть судебного слушания. От показания свидетеля-эксперта во многом зависел исход дела. Экспертом выступал Ашмед , ученый политолог, который согласился приехать с восточного побережья,  чтобы дать показания в процессе Тай Хуна. Ашмед был мужчина лет шестидесяти,  родившейся в Камбодже. У него была располагающая, интеллигентная внешность. Он говорил с  легким акцентом. К моменту свидетельских показаний в суде он прожил в США уже более тридцати лет, свободно владел английским языком, получил образование в Америке и написал много научных работ и монографий на тему политической ситуации в Камбодже. 

Я долго готовилась к опросу свидетеля:  прочитала много инструкций  о стратегии и тактике опроса эксперта в иммиграционном процессе. Накануне слушания мы тщательно готовились: обсуждали возможные вопросы судьи, предвидели ловушки и подвохи со стороны эмиграционного прокурора.  

Предстояло установить как минимум три главных фактора во время опроса: во первых, доказать суду что свидетель имеет право на дачу показаний как эксперт, то есть имеет квалификацию и экспертные знания, необходимые для достоверности показаний. Во вторых,  доказать в ходе опроса, что ситуация в Камбодже остается политически нестабильной и критически опасной для моего клиента; и в третьих, что Тай Хуну грозит наказание в виде смертной казни или длительного тюремного заключения  в случае возвращения.  

К счастью, допрос эксперта  прошел достаточно гладко , судья задавала мало вопросов, а свидетельства Ашмеда звучали убедительно и достоверно. После заключительного слова, в котором я просила суд предоставить моему клиенту статус беженца, процесс завершился. 

Судья отсрочила оглашение решения  и обещала прислать его по почте. 

Наступило большое облегчение, которое я всегда ощущаю после сложного процесса, если чувствую что сделала все возможное. Исход дела от меня уже не зависел, и это было естественно. 

Перед возвращением домой еще оставалось несколько часов, чтобы искупаться в море и насладиться теплым гавайским солнцем. Это было вознаграждение за проделанную работу. 

Через два месяца после изложенных событий я получила по почте решение суда. Моему клиенты и его жене предоставили политическое убежище и разрешили оставаться в стране с правом на работу. Это была большая и заслуженная победа. 

Годы упорного труда не прошли даром и закончились победой.