Я всегда любила плавать и нырять. Когда ты ныряешь, то весь подводный мир перед тобой как на экране, и это создает непередаваемое ощущение красоты и восторга. С родителями я часто ездила на море и научилась плавать, когда была еще совсем маленькая.
В душе часто мечтала опускаться на глубину с аквалангом и наблюдать жизнь океана во всей величественной красе. Но для этого надо было пройти подготовку, сдать экзамен и получить сертификат, а на это всегда не хватало времени.
Наконец, уже совсем в зрелом возрасте, я решилась: записалась на курсы аквалангистов. Начались тренировки. Сначала на суше, потом под водой . Я терпеливо изучала снаряжение, терминологию подводного языка. Умение плавать в этом виде спорта не главное – надо уметь обращаться со сложным оборудованием – регулятором, маской, компенсатором плавучести BCD , и другими приспособлениями, о существовании которых никогда не подозревала. Наконец, прошла тест и получила сертификат. Оставалось только нырять и получать удовольствие.
Одно из первых погружений проходило в Мексике, на живописном острове Козумель, известном своими подводными рифами. Небольшое моторное судно доставило нашу группу аквалангистов со снаряжением на риф Паланкар. Инструктор, молодой мексиканец по имени Хозе, объяснил маршрут, время пребывания под водой, и глубину погружения. После этого все дайверы приступили к сборке оборудования и подготовке к погружению.
Группа состояла из шести человек – пять мужчин и я. Все аквалангисты были мужчины солидного возраста, атлетического сложения, в красивых современных гидрокостюмах. Было очевидно, что они хорошо знали друг друга и путешествовали группой. Общались на незнакомом языке, похожем на немецкий. Возможно это были аквалангисты из Скандинавии.
Риф Паланкар находился в двух милях от берега и отличался необыкновенной красотой и разнообразием подводного мира. Как всегда перед стартом, сердце трепетало – не от предвкушения подводного приключения, а от страха. Я еще неуверенно чувствовала себя на глубине и воображение рисовало неблагоприятные сценарии, которые могли привести к нежелательным последствиям.
Но делать нечего, надо нырять. Я неохотно напялила на себя маску, регулятор, прицепила жилет с кислородными баллонами, и немаловажный последний атрибут снаряжения – пояс с весом. Пояс должен был удерживать меня на дне и препятствовать преждевременному и быстрому всплытию на поверхность. Он закреплялся на талии, и в поясные карманы были вшиты тяжелые металлические пластины .
Наша группа опустилась на заданную глубину и стала медленно двигаться под водой, искусно маневрируя, чтобы не повредить хрупкие коралловые рифы. Я чувствовала себя как в аквариуме и с восторгом наблюдала величественную красоту подводного мира: среди живописных рифов сновали ярко окрашенные рыбки всех цветов радуги; как декорации на песчаном дне красовались морские звезды; медленно и степенно проплывали черепахи; изредка появлялись морские ежи, крабы и другие причудливые обитатели морских глубин. Некоторых морских обитателей даже удалось заснять на подводную видео камеру.
Неожиданно я почувствовала, что пояс с весом, который до этого плотно держался на талии, заметно ослабел. Я попыталась его закрепить, но под водой это оказалось непросто, а все усилия привели к тому, что он окончательно расстегнулся и, чтобы не потерять, его приходилось удерживать обеими руками.
Потерять пояс с весом означало не только утратить казенное оборудование, нарушить экологию и повредить рифы. Без пояса быстрое всплытие на поверхность могло привезти к баротравме.
Удерживая пояс я не могла плыть, и потому могла легко отстать от группы и затеряться на просторах безбрежного океана.
Со стороны я наверное выглядела как беспомощная букашка, которая опрокинулась на спину и не могла передвигаться. Охватил липкий страх и паника. А паника, как известно, не лучший попутчик в беде.
Неожиданно совсем близко я увидела одного из пяти дайверов, с которым мы вместе плыли на катере. Как и его товарищи, он был в ярком гидрокостюме и плотно пригнанной маске. Дайвер приблизился к мне, мгновенно оценил ситуацию и опытными ловкими движениями закрепил пояс. Потом также ловко поправил мою маску и шапочку, которые от волнения съехали до бровей и почти заслоняли зону обозрения. Это была быстрая и своевременная помощь. Увы, я не могла словесно поблагодарить спасителя под водой и лишь пускала радостные пузыри….
Остаток погружения прошел без происшествий. После поднятия на поверхность, когда все участники собрались на борту катера и сняли с себя гидрокостюмы и подводные маски, я стала пристально всматриваться в лица мужчин, пытаясь узнать и поблагодарить своего спасателя. Но узнать его было невозможно: все выглядели одинаково под водой и не очень отличались друг от друга на суше. Никто из участников погружения не обращал на меня внимания и не давал повода заподозрить себя в благом деянии. Один из них конечно знал про свое доброе дело, но делал вид, что он ни при чем. Кто то смотрел на море, кто то возился с оборудованием; а остальные обсуждали погружение. Так и остался мой неизвестный спаситель неизвестным.
Геройство заключается не в том, чтобы зафиксировать пояс незадачливому пловцу, а в том чтобы вовремя заметить, что кто то рядом находится в опасности и нуждается в твоей помощи. Большинство членов группы проплывали мимо, любуясь окружающим подводным миром, и только один заметил меня в беде, потому что был поглощен не только окружающей красотой, но и заботой о ближнем. А это редкое и ценное человеческое качество.