(Не придуманная история)
В 10 классе средней школы с литературным уклоном стояла напряженная тишина. Все 26 учеников десятого класса замерли в ожидании важных событий. В классе проходил Ленинский зачет. По замыслу авторов этого мероприятия, ученики должны были открыто высказаться и выступить с критикой друг друга, указать на недостатки и отметить достоинства. Впрочем, достоинствам уделялось гораздо меньше внимания чем недостаткам. По результатам обсуждения, ученики получали либо «зачет» либо «незачет». Последним предлагалось в короткие сроки принять меры к исправлению недостатков и добиться положительных результатов.
В этот раз главным объектом критики стал ученик Петя Дроздов, который отличался от своих сверстников нетрадиционной сексуальной ориентацией. Впрочем, в словарном запасе советских школьников такое определение отсутствовало. Оно появятся позже. Пока же было очевидно одно: Петя отличался от своих сверстников. И это отличие было не в его пользу. Приговор должны были выносить одноклассники большинством голосов. И наказание – суровое по тем временам- ходатайствовать перед дирекцией об исключении, точнее позорном изгнании, ученика из школы.
Главным инициатором критики был Кеша Шариков. Его сторонники были уверены в своей правоте и непоколебимы в своем решении. На Петю был повешен ярлык изгоя, отщепенца и негодяя. И, как такового, его следовало исключить и избавить от него класс раз и навсегда.
Ученики разделились на три группы: сторонники Кеши, а их собралось не меньше десятка, были настроены воинственно и не желали терпеть «мусор» в своих рядах; вторая группа хоть и сомневалась в гуманности такого категоричного подхода , но не желала вступать в конфликт с первой группой и поэтому придерживалась нейтралитета. Их главной задачей было поскорее сдать впускные экзамены и «выписаться» из школы. А на судьбу Пети Дроздова им было решительно наплевать; в третью группу входили «сочувствующие». Но они боялись отрыто выступить в защиту Пети опасаясь мести Кеши.
Для того чтобы выступить с критикой на ленинском зачете нужны факты. А с этим были серьезные проблемы. Петя никого не обижал; хорошо учился, не хулиганил, дисциплину не нарушал. А потому формально придраться было решительно не к чему. Он просто был «другой» и «не такой как все». И за это снискал неприятие и даже ненависть своих одноклассников.
Ленинский зачет проходил в лучших традициях группового осуждения и нетерпимости. Сначала Кеша Шариков громогласно заявил, что Петя Дроздов нехороший человек и таким не место среди учеников 10 класса литературной школы . Его поддержали единомышленники. Один за другим ученики вставали со своих мест и вспоминали «провинности» несчастного: что то не сделал, куда то не пришел, не так ответил или вовремя не явился. Все эпизоды были малозначительные и не существенные, но главное, они обличали виновника как личность, не отвечающую моральному кодексу строителя коммунизма, а потому недостойную находится в рядах других, более достойных и морально устойчивых. Приговор был единогласный и суровый: исключить без права восстановления.
Классная руководительница Марина Степановна могла бы положить конец этому мракобесию и объяснить ученикам всю абсурдность их поведения. Но для укрепления своего авторитета среди бунтовщиков, она предпочла идти у них на поводу и поддержала инициативу исключения Дроздова из школы.
Так советская власть, которая с трибуны провозглашала гуманные принципы равенства и братства и твердо держала курс на защиту обездоленных и порабощенных, на деле воспитывала в своих преемниках Шариковых- ненависть к меньшинству и презрение к инакомыслящим.
К моменту, когда дискуссия или точнее злобная критика, достигла своего апогея, никто уже не сомневался в том, что Дроздову не место среди достойных ленинцев, и большинством голосов проголосовали за его исключение из школы.
Вердикт был доведен до сведения директора. Альберт Александрович, директор школы, был ошеломлен столь категоричным и суровым приговором. До выпускных экзаменов оставались считанные месяцы. Выгнать ученика из школы накануне выпуска без особой на то причины, лишь по результатам пресловутого Ленинского зачета, было неслыханно. А выпустить ученика со справкой об окончании школы вместо аттестата лишало его возможности подавать документы в ВУЗ и практически разрушало перспективу дальнейшей учебы. Как человек, воспитанный в традициях гуманизма, директор понимал всю абсурдность и нелепость такого решения.
Снова и снова обращался он к ученикам 10 а с просьбой пересмотреть свое решение и «не рубить с плеча». Но все попытки увещевания были тщетны: воинственная клика под руководством Кеши Шарикова настаивала на очищении своих рядов от отщепенца и изгоя. Пете пришлось уйти из школы.
Сторонники Кеши праздновали победу. Опьяненный триумфом славы лидер тут же придумал броский девиз для своей могучей кучки: «один за всех, и все за одного.»
Вскоре после этих событий жизнь вернулась в привычную колею. Ученики быстро забыли о случившемся, их больше не интересовала судьба Пети. В их представлении он получил по заслугам, и правда восторжествовала. Все вернулись к своим повседневным заботам : подготовке к сдаче экзаменов, выпускному банкету, приемным экзаменам в вуз.
Так бы и закончилась эта не очень веселая, но поучительная история , если бы она не получила своего неожиданного продолжения.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ )
Много лет спустя, бывшая выпускница 10 а класса 27 школы, а ныне раздобревшая и поседевшая пожилая дама, пришла на прием к адвокату в юридическую контору города Петербурга. Ее встретил солидный мужчина средних лет с сединой на висках. Он вежливо представился: адвокат, Петр Николаевич Дроздов . Чем могу помочь?. Посетительница, которая тридцать лет назад была ярой сторонницей Кеши Шарикова и жестким критиком Пети Дроздова, узнала в адвокате своего бывшего одноклассника, которого когда то так несправедливо выгнали из школы.
Оба растерялись от неожиданной встречи. Впрочем, беседа прошла в дружеской обстановке, и никто не вспомнил, или сделал вид что не вспомнил, печальные события далекого прошлого.
Новость о неожиданной встрече быстро распространилась среди бывших одноклассников. Они к этому времени заметно повзрослели. Юношеский экстремизм сменился сдержанностью и мудростью, годы испытаний сделали их терпимее и добрее; собственные лишения и страдания научили сочувствовать и понимать боль ближнего. К Пете нескончаемой чередой потянулись на прием бывшие ученики. Кому то надо было составить заявление, кто то просил защиты в суде, третьим требовался адвокат для развода. Петр Николаевич никому не отказывал в услугах и помогал чем мог.
Бывшие одноклассники окружили его почетом и уважением. Наперебой они приглашали его на обед, юбилей, свадьбы детей и крестины внуков. Теперь ни один вечер встречи одноклассников не обходился без Пети. Они встречаются как добрые друзья, как будто не было того пресловутого Ленинского зачета и тех драматических последствий, которые чуть не сломали карьеру и судьбу Пети Дроздова.
Часто после сытного ужина и рюмки коньяка по просьбе одноклассников, Петя читает наизусть рассказы своего любимого автора – Михаила Зощенко, и все смеются и радуются как когда то это делали в школе.
Я спросила Петю, помнит ли он события тех дней и простил ли он своих обидчиков. Он задумался и ответил: простил но не забыл. А я думаю, что он слукавил. По правде сказать, наверное, НЕ ЗАБЫЛ И НЕ ПРОСТИЛ.