После знаменательной встречи с Рэем Тамом в гостинице Прибалтийская, прошло несколько месяцев. От руководства коллегии я узнала, что Американская ассоциация адвокатов объявила набор советских юристов для стажировки в США. Первый раунд отбора – подача заявления с биографической справкой. Я решила попытать счастья. Перспектива была весьма отдаленная, и возможность поехать в США в составе профессиональной делегации почти сказочно нереальная. Но попробовать хотелось. Я аккуратно составила письмо- заявку на английском языке, приложила краткую биографию и пару характеристик. Получился солидный пакет с приложениями, который мы отправили заказным письмом по указанному адресу. Вскоре я узнала, что прошла первый тур отбора. Радость была неописуемая. Эта была первая победа. Но оставалось еще два тура: сдача письменного теста по английскому языку и личное интервью с американскими адвокатами. Для этого надо было поехать в Москву.
Была ранняя весна 1989 года. В столице было холодно и неуютно. На тротуаре лежала вязкая слякоть, шел мокрый снег, а холодный ветер пронизывал до костей. Я остановилась у родственников на пару дней. Для сдачи теста в отведенное помещение какого то ведомства собрались заявители, прошедшие первый тур. Они, как и я, хотели попытать счастья и попасть на стажировку в Америку, возможность по тем временам такая же невероятная как полет на луну.
Письменный тест на знание английского языка был весьма необычный и отличался от привычного экзамена. Надо было прослушать массу текстов один за другим на английском, затем прочитать пять вариантов ответов и выбрать правильный. Тексты читались быстро и без остановок. Большинство экзаменующихся было не готово к этому испытанию. Многие, в том числе и я, не успевали понять услышанное и выбрать правильный ответ. Почти все участника второго тура были уверены в полном провале.
На следующий день проводилось интервью. Нас по одному приглашали в комнату, где проводилось собеседование на английском. Вопросы задавались самые разные : образование, работа, специализация, причины желания попасть на стажировку, хобби, любимые английские и американские писатели, и так далее. Я беседовала минут 15-20 с американским юристом афро- американского происхождения по фамилии White. Его имени я уже не помню. Он был учтив и довольно молод. Интервью прошло гладко. Я ответила на все вопросы, но это еще не означало окончательный успех.
После возвращения в Ленинград я стала ждать результатов конкурса. Однажды, мне на глаза попалась визитная карточка Рэя Тама, американского адвоката из Гонолулу, которую он вручил мне во время знакомства при нашей первой встрече. Я решила написать письмо, рассказать о стажировке, моем участии и скромной надежде попасть в Америку. Пришли на память его прощальные слова о том, что возможно когда нибудь я смогу приехать в США и увидеть, как работает Американская система правосудия. Написав письмо, я не представляла, какое огромное воздействие окажет мое скромное послание на конечный результат отбора. Как я потом узнала, получив мое письмо, Рэй тут же связался со Стивеном Райкиным, директором программы, который работал в тесном контакте и под руководством главного спонсора Джорджа Сороса. В своей беседе Рэй сообщил, что ассоциация судебных адвокатов штата Гавайи с готовностью станет моим спонсором в случае, если я пройду конкурс.
Через несколько месяцев после отборочного турнира, а именно 4 июля 1989 года, в День независимости Америки, мне позвонили из Москвы и сообщили, что я попала в группу юристов, отобранную для прохождения стажировки в США.
Два последующих месяца моей жизни прошли в заботах и хлопотах. Помимо работы , приходилось заниматься делами, связанными с предстоящей поездкой. Надо было подготовить тезисы публичных выступлений о советской системе правосудия, получить справку о состоянии здоровья; передать незаконченные дела коллегам. Одновременно приходилось встречаться с гостями из США, которые неожиданно стали группами и в одиночку приезжать в Ленинград.
Ко мне вдруг проявился необыкновенный интерес со стороны ленинградских коллег и сослуживцев. Каким- то образом все вдруг узнали о моей предстоящей поездке. Юристы, которые ранее не проявляли ни малейшего интереса к моей персоне, в одночасье изменили свое отношение. Когда я появлялась в зале суда, судьи смотрели на меня с нескрываемым любопытством и интересом, как будто я была экзотический экспонат, привезенный на выставку из Африки. До этого никто из юристов не попадал на длительную стажировку зарубеж. Таких стажировок вообще не существовало. В лучшем случае адвокаты могли рассчитывать на короткий отпуск в Болгарии или туристическую поездку в Карловы Вары.
Проявилось истинное отношение ко мне моих коллег. Некоторые перестали здороваться и отвечать на мои звонки. Часто за спиной я слышала : В США на девять месяцев ? На стажировку ?
Они недоумевали, почему выбор пал на меня, ведь у них, успешных адвокатов, было гораздо больше опыта и квалификации.
Другие – абсолютное меньшинство – выражали восхищение и желали успеха. Они даже давали полезные советы. Например, такие: «обязательно возьми с собой в Америку новое нижнее белое». Почему именно нижнее, они не уточняли.
Коллеги часто спрашивали, сколько и как часто мне будут платить пособие в неконвертируемой валюте. Они с нескрываемой иронией отмечали, что мне наверное не придется питаться собачьими консервами, как артистам на гастролях, для экономии командировочных.
Между тем, молодые адвокаты коллегии, вдохновленные моим примером, стали срочно изучать английский язык, надеясь в будущем тоже оказаться среди счастливчиков. Они с энтузиазмом готовились к новому конкурсу, в котором , как им казалось, имели хорошие шансы на успех.
На проходящей в это время в Ленинграде городской адвокатской конференции многие юристы стали почтительно меня приветствовать, представляться, и оказывать неожиданные знаки внимания: приглашать в гости, даже на свидания, дарить цветы и конфеты. Большинство интересовались условиями конкурса и причинами везения по результатам отбора. Другие предлагали брать у меня уроки английского языка и даже организовать курсы по его изучению. Один, особенно настойчивый поклонник, вызвался подвозить меня на своей машине на работу и с работы. Другой, не менее настойчивый, уговаривал меня заполнить за него письмо заявку в кандидаты на будущую стажировку. Он даже пригласил меня на обед, чтобы познакомить со своей мамой.
Одновременно с этим, появился интерес к моей персоне и со стороны американских коллег. В юридическую консультацию позвонил из США Стив Райкин, организатор программы. Он сообщил, что в Ленинград приезжает его коллега – адвокат Дэвид Фишман. Стив попросил встретиться с ним, провести время и, по возможности, пообщаться. Через пару недель мне позвонил Дэвид. Мы встретились. Это был невысокого роста темноволосый мужчина, лет сорока, в очках в роговой оправе и строгом костюме . У него была робкая застенчивая улыбка, слегка замедленная речь и приятные манеры. Дэвид старательно изучал русский язык, который давался ему с трудом; но, тем не менее, каждый раз при возможности он вставлял в свою речь русские слова и очень гордился, когда его понимали и оценивали его старания. Все свою жизнь и карьеру он посвятил развитию отношений с советским союзом, а впоследствии – с Россией. Его главной мечтой было построить в России государство законности (Rule of law) и незыблемой демократии. Увы, его добрым мечтам и помыслам при его жизни не суждено было сбыться.
В качестве культурной программы, мы сходили в театр на красочное представление фольклорного ансамбля песни и пляски. После представления к нам присоединилась моя коллега адвокат Ирина Полякова. Дэвид угощал нас напитками в валютном баре, а мне приходилось выступать одновременно и в роли собеседника и переводчика для Иры. Она проявляла нескрываемый интерес к персоне Дэвида, так как узнала, что он не женат. В Ирине сочетались природная смекалка, мертвая хватка, и страстное желание свалить за кордон. Дэвид, как адвокат из Америки, представлялся подходящим потенциальным женихом и вполне достойным кандидатом для ее цели.
Встреча с Дэвидом была эпохальной : она положила начало нашей с ним дружбе, которая длилась почти тридцать пять лет до его кончины от цирроза печени в 2022 году.
После визита Дэвида, в Ленинград пожаловала целая делегация юристов из Вашингтона. Ее возглавлял Том Хендерсон, президент Американской ассоциации адвокатов США. С делегацией мы посетили прокуратуру, городской суд, а также в обязательном порядке музеи и выставки Ленинграда. Прощальный вечер проходил в квартире у одного из адвокатов. Угощение состояло из легких закусок и вина. После приема, я кратко поблагодарила гостей за визит, выразила надежду на будущее сотрудничество и развитие отношений. Все были довольны и находились в приятном расположении духа.
Следует отметить, что вопрос о моей поездке пока не был решен окончательно. Надо было получить «добро» от органов КГБ. Это разрешение не давалось до самого последнего момента. За неделю до отъезда, меня наконец вызвали на собеседование в Василеостровский райисполком. Там в специальной комнате сидел сотрудник. Это был человек средних лет, невзрачной наружности, с равнодушным и безразличным взглядом. После короткой беседы, он предложил мне сотрудничать с органами и «оказывать помощь при необходимости» во время стажировки в США. Я притворилась, что не понимаю, о какой помощи идет речь. Он сразу оценил, что я не подходящий «материал» для шпионской миссии, и беседа быстро закончилась. К счастью, несмотря на мою «несговорчивость», у органов не было полномочий задержать мой отъезд, который уже был согласован и одобрен на высоком правительственном уровне.
Через месяц после визита американской делегации и через неделю после моей встречи с кгбэшником я приехала в Москву , где встретилась с членами группы юристов-стажеров. Восьмого сентября 1989 наша группа вылетела в Вашингтон, где началась программа стажировки.