Папе было всего семнадцать лет, когда он поступил в военно морское училище в Стрельне. Началась война, и он едва успел закончить среднюю школу, как суровая действительность определила его дальнейшую судьбу. Потом он часто любил повторять, что если бы сразу не поступил и не закончил училище, то оказался бы на передовой и неминуемо погиб бы в окопах или на поле боя как тысячи других рядовых солдат, имена которых преданы забвению.
После окончания войны молодой офицер, награжденный орденами и медалями, еще некоторое время оставался на службе, но с готовностью и радостью привыкал к мирной жизни.
В Вильнюсе, куда приехал по службе, он познакомился с девушкой. Молодая, стройная женщина поразила его воображение. Он почти сразу влюбился. Пригласил ее на свидание и был счастлив, когда она согласилась. Жанна с семьей – родителями и сестрами – в то время жила в Вильнюсе в небольшом домике, куда они переехали после войны из оккупированного немцами Краснодара. Ей тоже понравился молодой морской офицер и она согласилась пойти с ним на свидание. Так встретились мои родители – в Вильнюсе, на вечеринке в местном городском клубе. Теперь, по прошествии многих лет, когда родителей уже нет в живых, я горько сожалею, что не расспрашивала их о подробностях и деталях той первой встречи, которая положила начало их браку, а впоследствии и моему рождению. Правда, остались фотографии. Они иногда говорят о событиях больше, чем сотни воспоминаний. Особенно запомнились мне две: на них папа в военно морской форме с кортиком и мама – с высокой прической, в длинном платье, стройная, молодая и красивая. И другая – они на берегу моря – во время своего первого отпуска, где смотрят друг на друга и улыбаются стоя на большом волуне на фоне черного моря.
Родители прожили в браке восемнадцать лет. Позже, Жанна, чтобы оправдать развод с папой, часто повторяла, что она никогда не любила мужа и вышла замуж от безысходности, поскольку очень хотела вырваться из домашнего плена и уехать в Ленинград. Мне всегда было очень больно слышать эти слова и обидно за папу.
«Женщина вообще не должна кого-то любить, – часто повторяла Жанна. Любовь – это эмоциональное рабство, а женщина должна быть свободной и учиться умело манипулировать мужчинами для своего блага и удовольствия.»
Эту формулу Жанна виртуозно воплощала на практике. И не только в отношении моего отца, но и в отношении всех мужчин, которые встречались на ее пути.
Папину жизнь можно с разбить на три больших этапа , каждый из которых по своему грустный и трагичный.
Первый – это учеба в училище и военная служба. Второй – это брак с мамой. Третий – это брак с другой женщиной. Во втором браке у него тоже родился ребенок , дочка Алена.
Жанна была очень требовательная и хотела, чтобы отец обеспечивал ее потребности. Папе приходилось очень много работать, чтобы поддерживать семью. Каждый день смертельно усталый он приходил с работы. После ужина ему хотелось пообщаться со мной, но во время чтения книжки засыпал сидя прямо на моей маленькой кроватке или рядом на стуле. Таким я его и заполнила в те годы: с закрытыми глазами, слегка опущенной головой, с книжкой сказок в руках.
После того как на складе, на котором он работал, обнаружили крупную недостачу, папу осудили и посадили в тюрьму. Приговор был суровый, как и все приговоры того времени: три года лишения свободы. Эти годы без папы я помню очень смутно, была еще совсем маленькая. Но однажды меня привели в тюрьму на свидание. Конвоир долго вел меня по темным, мрачным коридорам. Мы проходили через множество дверей с решетками, каждая из которых после нашего прохода закрывалась на тяжелый металлический затвор. Наконец я увидела папу. Но было очень страшно, я совсем не испытала той радости, которую должна была испытать при виде близкого человека. Кажется от страха и волнения я заплакала. Меня быстро вывели из камеры и на этом свидание закончилось.
После того как папу освободили, мы стали жить в Ленинграде. Я пошла школу, а папа и мама работали.
Очень хорошо запомнила день, когда папе исполнилось сорок лет. Мама на юбилей подарила ему маленькую рюмочку из мельхиора. На ней было выгравировано папино имя, и надпись – 40 лет. Это был февраль 1963 года. Мне в том же году исполнилось десять лет.
Папа без конца улучшал наши жилищные условия и мы переезжали из одной квартиры в другую: из коммунальной в отдельную; из отдельной однокомнатной – в двухкомнатную. В 1966 году мы на конец переехали в большую просторную квартиру в центре города на первой Советской улице. Мама к тому времени уже работала адвокатом и научилась зарабатывать хорошие деньги. Она стала самоуверенной, самостоятельной, и решительной. Родители стали часто ссориться.
Но несмотря на домашние неурядицы, папа нанял работников и сделал большой ремонт в нашей квартире. Часть кухни отгородили и простроили ванную комнату, а стены в ванне покрыли голубым кафелем. Купили новую мебель. Казалось бы, нужно жить и радоваться. Но тут у мамы наступил, как говорят психологи, критический возраст. Она сообщила, что любит другого мужчину, не желает больше жить с папой и подала на развод. При этом, по ее расчетам, она должна остаться с ребенком – со мной – в отремонтированной просторной квартире, а папа должен был освободить площадь и переехать к свой матери в коммуналку.
Это был ужасный удар. Папа просто обезумел от горя. Ни до ни после этих событий я не видела его таким потерянным и отрешенным. За несколько месяцев он постарел на десять лет. Сначала папа пытался урезонить жену и уговорами призвать к здравому смыслу. Это не помогло. Он даже съездил в Вильнюс в попытке повлиять на маму через ее родственников . Тщетно. Наконец после долгих уговоров и увещеваний, он сдался, собрал свои вещи и переехал в коммуналку к моей бабушке. Родители развелись.
Мама не очень переживала за судьбу папы, с которым прожила в браке 18 лет, который был отцом ее ребенка, и всю жизнь старался, как мог, сделать ее быт благоустроенным, а жизнь комфортной. Она целиком погрузилась в новые отношения и предвкушала безоблачное счастье в новом браке.
Это было тяжелое время. Мне было всего тринадцать лет, но те трагические события запечатлелись со всей отчетливостью в моей памяти. Иногда для несчастья достаточно чтобы умер кто то из близких. А здесь несчастье было необозримое, потому что умерла целая семья.
Так закончилась вторая часть жизни моего папы – печальная глава в жизни морского офицера.
Когда папа расстался с мамой ему было всего сорок три года. По нынешним меркам он был еще молодой человек. Но под бременем своего несчастья он сильно постарел. Казалось, несчастья свалились на него сразу и со всех сторон. Он остался без семьи, без жилья, и без веры в будущее. Такие обстоятельства могли бы сразить кого угодно, но только не папу. Он был «непотопляемый корабль.»
Через несколько месяцев после описываемых событий он познакомился с женщиной . Она была одинокая старая дева, и работала учительницей в школе. Несмотря на зрелый возраст, женщина никогда не была замужем и не имела детей. Они стали встречаться. Женщина оказалась настойчивая и решительная. В 37 лет ее биологические часы громко и неумолимо тикали. Через пару месяцев после первой встречи она объявила, что беременна и предложила немедленно заключить брак. Папа не испытывал особой любви и даже не успел хорошо узнать новую знакомую, но будучи порядочным человеком, неохотно согласился. Дальше все пошло по известной схеме: скромная свадьба, поиски подходящего варианта обмена жилья, переезд, ремонт в новой квартире, рождение ребенка. Так папа с новой женой и своей престарелой мамой оказались в большой квартире в центре города. Отпраздновали новоселье. Бабушке выделили крохотную комнатку. К квартиру купили новую мебель, в том числе современный музыкальный центр для гостиной, где папа с наслаждением слушал по вечерам после работы классическую музыку. И опять бы жить и радоваться. Но счастье снова ускользнуло из рук как золотая рыбка, и бедный папа опять оказался у разбитого корыта . Большой ошибкой было съехаться молодой невестке с пожилой свекровью. Бабушка, по прежнему активная и самостоятельная, решительно не хотела подчиняться правилам домостроя, которые диктовала невестка. Невестка же хотела чувствовать себя полноправной хозяйкой, а пожилая женщина ей мешала и путалась под ногами на кухне.
Начались частые ссоры, которые перерастали в скандалы, а иногда доходили до мордобития. Бабушка без конца жаловалась папе на его новую жену, а новая жена, которая люто ненавидела бабушку, твердила что она не может с ней жить и делить общую кухню. Так вместо классической музыки по вечерам папа вынужден был слышать скандалы своей жены с матерью и плач маленького ребенка.
Я несколько раз навещала папу и бабушку в это неспокойное время. В их новой квартире находится было тяжело: все говорило о неспокойной обстановке и моральном разладе.
Однажды, в мой очередной визит папина жена попросила меня больше не приходить, потому что я, по ее мнению, нарушаю покой семьи и неблагоприятно влияю на ее отношения с мужем. Больше я папу не навещала.
Так прошло несколько месяцев.
Папа во избежание ссор и скандалов, снял бабушке маленькую комнату в соседнем районе , а сам тем временем пытался наладить быт с новой женой. Но ничего не получалось. Отношения не складывались. Начались суды. Сначала товарищеский суд, которой пытался разрешить споры невестки и свекрови; потом гражданские – о разделе жилплощади и об открытии лицевого счета, и наконец суд о расторжении брака -теперь уже со второй женой и взыскание алиментов на второго ребенка. Чтобы получать больше алиментов на ребенка новая жена пыталась оспорить отцовство моего папы и доказать, что я не являюсь его законным ребенком. Этот абсурдный иск в суде с треском провалился, и истице отказали.
Казалось, несчастья преследовали папу без остановки, без даже маленькой передышки. Он устал от споров, от жизненных проблем, от семейных неурядиц, от суеты существования. Вечером он неохотно возвращался с работы домой. Чтобы избежать скандалов и ссор с женой, приходил домой поздно, коротая вечера с приятелями с которыми пил крепкие напитки, чтобы заглушить боль и горечь разочарования.
Свое пятидесятилетие он тоже справлял вне дома, избегая домашних скандалов и пытаясь не раздражать жену своим присутствием.
В июне 1973 года, всего через три месяца после моей свадьбы, папы не стало. Он погиб в автомобильной катастрофе, по вине пьяного шофера, который сидел за баранкой грузовика и столкнулся на высокой скорости с легковой машиной – такси, в которой папа возвращался домой.
Его короткая жизнь оборвалась внезапно и трагично. За свои пятьдесят лет он так и не познал простого человеческого счастья, взаимной любви, радости нежного обращения и благодарности. Вся его жизнь состояла из стремления устроить быт своей семьи и обрести желанный покой , но это стремление принесло лишь неблагодарность и глубокое разочарование.
Последний раз я видела папу на своей свадьбе. Он был сдержан и спокоен. Особой радости от бракосочетания своей дочери он не испытывал. И это было понятно. Не испытав и не познав собственного семейного счастья , он просто не верил что оно, это счастье в браке вообще существует. И уж тем более не представлял счастья своей дочери с юнцом, у которого, по его мнению, не было ни гроша.
Я часто вспоминаю папу с благодарностью и горжусь, что во мне течет его кровь. От него, как мне кажется, я унаследовала любовь к морю. Он, как истинный моряк , прекрасно плавал, любил море и с ранних лет привил мне любовь к воде. Благодаря папе я научилась играть в шахматы. И хотя шахматистки из меня не вышло, но зато развилось логическое мышление и интеллект, которые так полезны в повседневной жизни. Папа был очень музыкален, обладал великолепным слухом и любил петь. Благодаря папе я тоже полюбила музыку и с ранних лет с наслаждением играю на фортепьяно.
Часто с грустью и любовью я вспоминаю папу и надеюсь , что то счастье, которое не удалось испытать ему, перейдет мне, моим детям и внукам. По наследству.