Последующие шесть месяцев прошли как в тумане. С головой и по уши я окунулась в новую, но на самом деле, старую жизнь, которая была так привычна и одновременно по новому необычна. Ко всему надо было привыкать заново .
Реальность представилась оглушительно мрачной и безнадежной. Как в кино, на смену яркому, насыщенному красками широкоформатному кино пришел черно- белый узкопленочный фильм «Броненосец Потемкин» . Казалось, что я очнулась от чудесного сна с ароматными запахами, солнечным светом, безбрежным океаном и неожиданно очутилась в мрачном, сыром и холодном подземелье.
Между тем, в обществе произошли существенные изменения. На смену формации развитого социализма – обществу с гнилой экономикой, дефицитом и мракобесием пришел бандитский Петербург. Наступил так называемый «переходный период». Правда, журналистов и членов городской думы наемные убийцы пока не расстреливали из автоматов прямо на центральных улицах – это придет позже – но все остальное уже присутствовало.
Мой приятель, московский бизнесмен, Володя Смирнов отозвался на просьбу помочь с доставкой из Москвы в Ленинград компьютера, который я привезла из США специальным багажом. Это был ценный груз, так как компьютеры в России в то время были большой редкостью и стоили дорого. Для охраны компьютера были выделены два субъекта – по виду отчаянные головорезы, представленные как Петя и Вася. В их обязанности входило охранять ценный груз до его отправки в Ленинград. Охранники были на вид лет двадцати, атлетического сложения с холодным, равнодушным, стальным взглядом. Было очевидно, что они вооружены, и, при необходимости, пустят в ход свое оружие без промедления. «Охранять так охранять», – было написано у них на лице.
Воинственные охранники выполнили свою миссию идеально: компьютер был доставлен по месту назначения в целости и сохранности.
Пока я была на стажировке на смену Советскому Союзу пришла Россия. Ленинград был переименован в Петербург, а улицам и площадям города стали постепенно возвращать их старые дореволюционные наименования.
Жизнь постепенно входила в привычное русло. Я возобновила адвокатскую практику и приняла к производству несколько новых дел. Клиенты особенно не интересовались моими заморскими приключениями, их больше волновала судьба их судебных дел, зато юристы и коллеги постоянно расспрашивали меня о поездке и впечатлениях.
Многие не скрывали своего удивления и зависти. «Как тебе удалось попасть на стажировку? », – читалось в их вопросах и взглядах. «Сколько тебе платили?» – интересовались особенно настойчивые и любопытные. «Ты видела , какие у нее часы»? , – спрашивала секретарша консультации у своей приятельницы.
На ежегодной адвокатской конференции ожидалось, что я представлю отчет о стажировке с рассказом об американской системе правосудия, судоустройстве и законах США. Я долго и добросовестно готовилась к выступлению, но увы….мои старания пропали даром. На конференции выступало много докладчиков, но когда в самом конце дошла очередь до меня, то регламент был ограничен до пяти минут, и мое выступление скорее походило на краткое приветствие чем на обстоятельный доклад. Руководство Коллегии не захотело особенно рекламировать программу стажировки и старалось скрыть информацию от адвокатской аудитории.
Впрочем, как ни старайся, но шила в мешке не утаишь. Ко мне приходили адвокаты из других консультаций и отделов и интересовались программой. Даже судьи в суде, где я часто выступала по делам клиентов, просили поделиться впечатлениями и информацией.
Образовался целый клуб поклонников мужского пола, которые настойчиво меня преследовали и приглашали на свидания, как будто я вернулась не с профессиональной стажировки, а стала победительницей конкурса на звание королевы красоты.
Джеймс
Вскоре из США приехал Джеймс, адвокат, который по просьбе зам декана Крис Роджерс привез мне пакет документов на поступление в юридический институт Льюис и Кларк.
Джеймс был мужчина средних лет, среднего роста и телосложения, не примечательной, но приятной наружности. В то время он был лоббистом и занимал весьма престижную должность партнера в солидной фирме города Портленда.
По роду деятельности, он в совершенстве обладал талантом общения и способностью быстро и легко завязывать контакты с нужными людьми. Именно поэтому его услуги лоббиста пользовались большим спросом . Джэймс был неженат и обожал женщин . Особенно он любил случайные связи с молодыми и привлекательными особами, которые ни к чему не обязывали, но позволяли хорошо проводить время. Я познакомила его с адвокатом Ирой Поляковой. Она с готовностью пришла на встречу, так как любила встречаться с перспективными мужчинами в надежде завести роман, удачно выйти замуж и уехать заграницу.
Ира и Джеймс сразу же нашли общий язык, начали флиртовать и активно общаться с помощью мимики, жестов и отдельных английских слов. Переводчик им был не нужен, поэтому я пошла домой.
Рано утром меня разбудил телефонный звонок. Звонила Ира. Она сообщила, что у них возникла «проблемка», и срочно нужна моя помощь. Я разумеется насторожилась, ожидая, что произошли какие то неприятные события. Джеймс взял трубку и сообщил, что у него пропал бумажник с большой суммой денег, кредитными картами и еще какими то важными документами. Он подозревал, что в краже виновна Ира. Я постаралась его убедить в обратном: Ира – моя коллега, адвокат, и никогда, ни при каких обстоятельствах не могла бы совершить то, в чем он ее подозревал. Обвинить ее в краже – чистый абсурд. Бумажник вскоре нашелся: перед любовным свиданием Джеймс предусмотрительно оставил его в гостиничном номере, но тут же об этом забыл. Несмотря на извинения и сожаления, романтическая история не получила продолжения, так как любовный пыл у обоих партнеров по понятным причинам быстро угас.
В августе приехала Сабрина. Она сопровождала своего клиента, крупного японского бизнесмена, который в поисках делового сотрудничества, прибыл в Россию налаживать деловые контакты. С ним я уже была знакома. Сабрина представила меня ему еще весной 1990 года в Нью Йорке перед моим возвращением в Россию. Приезд Сабрины был большим событием. Она пообещала быть моим спонсором и оплатить обучение в школе Кларка. Я постаралась как можно лучше принять дорогих гостей. Мы заказали банкет в ресторане с напитками и закусками. Были приглашены гости – бизнесмены и адвокаты Петербурга. Все хорошо провели время и были очень довольны вечером. Нам с Сабриной приходилось много работать: она переводила с японского на английский, а я с английского на русский. Несмотря на наличие двух переводчиков, деловые переговоры японского предпринимателя не достигли желаемых результатов. Россия была пока еще была не готова к ведению серьезного бизнеса.
Картина «девятый вал»
Японский бизнесмен любил коллекционировать предметы искусства и особенно картины великих мастеров. . Сабрина предложила передать ему в качестве подарка картину Айвазовского «Девятый вал». Эта картина уже много лет висела у нас дома в квартире на Советской. Мы сняли картину со стены – она была громоздкая, пыльная, в большой массивной раме. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что это была репродукция , причем не очень удачная. Я на минуту представила, как японец будет везти этот «шедевр» на другой конец земного шара, а потом выяснит, что это всего лишь дешевая подделка. Мы решили повесить картину обратно на стену и отказались от идеи подарка.
Вечер встречи
В мае через месяц после возвращения, мне позвонила бывшая одноклассница и сообщила , что ребята устраивают вечер встречи одноклассников по случаю двадцатилетнего юбилея окончания школы. Я решила пойти. Вечеринка проходила у Паши Платонова, нашего одноклассника и по совместительству «похитителя», а точнее «пожирателя» женских сердец в молодости. Он когда-то ухаживал за мной в девятом классе, но этот роман, к счастью, ничем не закончился. Паша позже женился на врачихе, и к моменту нашей встречи у него уже было трое детей.
Все сели за стол и оживленно беседовали. Рассказывали о работе, семье, перестройке; делились успехами: кто-то закончил академию художеств, кто то филфак, кто то психологический факультет. У некоторых была работа, а некоторые ее потеряли во время последних событий. Почти все к тому времени обзавелись семьями и растили детей. Некоторые одноклассники поженились друг на друге и образовали семейную ячейку. Моя школьная подруга Ира Никитина была замужем и воспитывала близнецов. Она закончила филфак и работала переводчиком немецкого. Ира рассказывала о своей жизни. Работа сидячая, однообразная. После восьмичасового рабочего дня она бежала в магазин, чтобы что то купить на ужин. После магазинных очередей домой возвращалась поздно, когда на улице было совсем темно. На общение с детьми времени почти не оставалось. Зарплата была небольшая. И так изо дня в день. Ее муж ( кстати мой однокурсник из университета) тоже много работал, чтобы прокормить семью. Это была типичная советская семья, и привычная картина жизни, которой жили мои ровесники. Исключение составляли те, кому совсем не повезло: кто-то спился, кто то попал в дурную компанию; кто то умер от передоза; кто то пропал без вести или исчез без следа; кто то после окончания вуза не мог найти работу и покончил с собой.
И таких несчастных судеб и несбывшихся надежд было предостаточно.
Дальнейшая судьба моей подруги Иры оказалась печальной. Почти сразу после нашего вечера встречи она заболела болезнью Альцгеймера и стала постепенно слабеть и терять память. Через несколько лет перестала узнавать своих детей, а потом скончалась.
Между тем вечер встречи набирал высоту. Все выпили, закусили и дружно пошли курить на лестничную площадку. Паша включил музыку, и, от нечего делать, я стала танцевать с Пашиной дочкой в детской.
Мне было грустно в компании бывших одноклассников. Рассказывать о стажировке и пребывании в Америке была нелепо. Кому это интересно? В стране царила разруха и сплошной дефицит , а тут Америка ….И о чем говорить ? О безбрежном океане? Или о сказочных гавайских островах, где светит солнце 360 дней в году ? Или может быть об изобилии товаров в Американских супермаркетах ? Я предпочла молча слушать рассказы своих одноклассников и вспоминать наших учителей и школьные годы .
В общем, в конце вечера все мирно разошлись и пожелали друг другу спокойной ночи. Впрочем, последующие годы для всех оказались далеко неспокойными.