После приглашения на работу в юридическую фирму Хэгланда и Кертли я пребывала в состоянии восторженной эйфории и одновременно – робкой надежды. С одной стороны, судьба улыбнулась в виде предложения работы и получения, хоть и скромной, но зарплаты, на которую можно было прожить с семьей. Это была невиданная роскошь, особенно после трех лет учебы – лишений и безденежья. С другой, продолжала маячить неизвестность. Работа была пока временная, и вовсе не обещала перерасти в постоянную, а уж тем более с желанной грин картой.
У юридической фирмы был свой интерес. Юристы собирались заключить договор на предоставление услуг группе Орегонских бизнесменов, которые желали выйти на мировой рынок, чтобы обрести возможность бесперебойного снабжения древесиной, так как возможности получения сырья на местном рынке были ограничены.
В качестве такого мирового рынка бесперебойной поставки сырья была выбрана Россия, которая к тому времени, по мнению многих, после демократических преобразований была готова для плодотворного сотрудничества с мировым бизнесом .
Группа бизнесменов, доверив свою судьбу и значительные капиталы юристам нашей фирмы, оптимистично надеялась на решение своей проблемы. Я, в свою очередь, должна была выполнять сложную миссию посредника между двумя заинтересованными группами. Хэгланд гордо объявил своим клиентам, что в штате фирмы теперь имеется юрист с русским юридическим дипломом, практикой работы в России и только что получивший образование в Американской школе права. Это был важный козырь в принятии решения о начале грандиозного проекта.
Поскольку сдать экзамены на допуск к юридической практике я еще не успела, то мне была предложена скромная должность консультанта по вопросам российского права.
Планировалось, что в течении последующих нескольких месяцев я буду выезжать в Хабаровск в составе делегации бизнесменов и юристов для установления контактов и деловых связей с местной администрацией
и бизнесом.
Первая поездка состоялась ранней весной 1994, примерно через пол года после окончания школы права и моего трудоустройства. Нас было трое – адвокат Майкл Хэгланд, будущий директор нового совместного предприятия – Джеф Фантазия и я.
Во время полета в Хабаровск преследовали тревожные мысли о том, как меня воспримут бывшие соотечественники. Ведь я теперь была не посто советская гражданка. Я была в составе Американской делегации бизнесменов и юристов, так сказать, по ту сторону баррикад. Не исключалась возможность враждебности со стороны русских коллег или полного неприятия. Мои опасения были не напрасны.
Это были суровые 90 -е, которые вошли в историю России как тревожное время приватизации, хаоса и произвола. На фоне тяжелой экономической ситуации господствовали бандитизм и коррупция. Царил повсеместный дефицит товаров первой необходимости, стояли длинные очереди за продуктами. Людей увольняли с производств, а тем кто оставался и работал, не платили зарплату месяцами, и никто не знал, как они выживали. Те же кто имел работу, панически боялись ее потерять и готовы были работать за копейки.
Ранним утром наш самолет приземлился в Хабаровске. Простояв в длинной очереди прибывших пассажиров, мы наконец прошли паспортный контроль и таможенный досмотр. В аэропорту нас встретила небольшая группа работников принимающей стороны – российской компании, которые приехали на стареньких жигулях.
Мрачным пасмурным утром мы неторопливо ехали по улицам Хабаровска. Кругом стояли убогие пятиэтажки, спешили на работу неприветливые, мрачные прохожие. У пивного ларька уже стояла небольшая очередь из местных выпивох, в нетерпении ожидающих открытия ларька и жаждущих опохмелиться. Хэгланд выглядел слегка разочарованным. Он наверное ожидал, что нашу делегацию будут встречать толпы прихожан с гирляндами цветов, восторженными улыбками и оркестром. Впрочем, будучи человеком деликатным и оптимистичным, он никак не выразил своего разочарования, а лишь слегка улыбнулся и сказал , «да выглядит как то мрачновато.»
Компания располагалась в одном из индустриальных районов города. Имела стандартное название, что то в роде «консалтинговый мэнэджмент по лесным ресурсам, инкорпорэйтед.» В то время в России в моду входили названия с претензией на американский корпоративный манер.
Во главе стоял Сергей Плотников. Это был мужчина средних лет, высокого роста , спортивного телосложения. У него были редкие волосы, непривлекательные черты лица и небольшие усики над верхней губой. Взгляд был пронизывающий и хитрый. Впрочем, он старалась избегать прямого взгляда и никогда не смотрел собеседнику в глаза, как будто старался что то скрыть. А скрывать ему было что.
Еще несколько лет назад Плотникова осудили за воровство и мошенничество. После первой отсидки он решил остепениться: женился, завел семью. Открыл свою компанию и даже успешно пролез в местное руководство купив за взятку место в городской думе.
Плотников имел связи в местной администрации, прокуратуре и милиции. Одновременно крышевал несколько бизнесов в районе и гордо, но негласно, носил звание криминального авторитета. Компания ему была нужна как прикрытие нелегальной деятельности и отмывания денег. Привлечение американского капитала было почти несбыточной мечтой. Установления деловых контактов с американцами открывало неограниченные возможности привлечения солидных ресурсов для бизнеса, укрепляло авторитет среди братков, вызывало уважение местной администрации и одновременно давало возможность личного обогащения.
Но Плотников, как и многие русские, был безнадежный алкоголик и время от времени становился жертвой жестоких запоев, которые длились от двух до трех недель. В этот период он напивался до бессознательного состояния, не входил ни с кем в контакт и терял представление о времени и пространстве.
Но эти характеристики личного дела нашего делового партнера были за завесой секретности. Обо всем этом мы узнали уже позже, когда что то изменить было невозможно. Пока же он выглядел солидно: говорил уверенно, обещал плодотворное сотрудничество и ссылался на прочные связи с местной администрацией.
Контора вверенного Плотникову предприятия, в которой мы расположились, находилась в трехэтажном здании старой постройки, которое уже давно нуждалось в ремонте. Внутри по обе стороны длинного коридора находились небольшие комнаты – офисы. В них стены были окрашены грязно зеленой краской, которая в некоторых местах облупилась и поблекла. В офисах сидели сотрудники, заваленные бумагами и толстыми папками. В юридическом отделе работал начальник и два юрисконсульта. Были еще бухгалтер, завхоз, шофер и небольшой вспомогательный персонал.
Почти сразу по прибытии началась напряженная работа – переговоры по составлению уставных документов и договоров. Поначалу хотели договориться о заготовках леса в Хабаровском крае и поставках в Орегон. Но простейшие расчеты показали, что это экономически нецелесообразно. Расходы на доставку в три раза превысили бы расходы на заготовку. Поэтому решили, что Американская сторона обеспечит капитал, закупку и поставку оборудования для заготовки леса и изготовления пиломатериалов, наладит бесперебойную работу морского порта и найдет рынки сбыта. А российская сторона обеспечит доступ к ресурсам и снабжение рабочей силой. Прибыль предполагалось делить попалам. На бумаге все казалось легко и просто. Ожидалось, что в короткие сроки совместное предприятие оправдает расходы и будет давать значительную прибыль.
Совместному предприятию дали громкое название GLOBAL FORESTRY MANAGEMENT GROUP или сокращенно GFMG.
Во время нашей работы в Хабаровске Хэгланд регулярно звонил своим клиентам в Орегон и докладывал обстановку: работа двигается, документы составляются, совместное предприятие скоро будет зарегистрировано.
Американская сторона не догадывалась, что русским не нужна была американская логистика. У них уже были рынки сбыта и налаженная поставка древесины в Китай. Эта торговля давала значительную прибыль. Русская сторона не собирались делить свою прибыль с американскими бизнесменами. Под предлогом совместного сотрудничества Плотников хотел получить американские доллары и современное импортное оборудование.
Таким образом, с самого начала схема международного сотрудничества и честного деления прибыли от торговли была обречена на провал.
Но обо всем этом пока никто не догадывался. Мы работали день и ночь составляя уставные документы и вели длительные переговоры об основных условиях деятельности совместного предприятия. У меня было сразу несколько функций: во первых , Хэгланд настаивал чтобы я, несмотря на наличие опытного переводчика с русской стороны , переводила все устные переговоры между сторонами. Во вторых, на основе достигнутых договоренностей нужно было на двух языках составлять уставные документы; в третьих , консультировать Хэгланда по вопросам Российского права и , наконец , давать психологическую оценку поведения партнеров. Переговоры и совещания проходили ежедневно во всех возможных местах и форумах: в офисе Плотникова, в гостинице с громким названием Интурист, где мы поселились на время переговоров; в ресторане во время ужина, и даже в русской бане с парилкой, которую Плотников организовал для демонстрации русской щедрости и гостеприимства. Мои устные переводы в бане были особенно обременительны , так как приходилось длительное время находится в компании подвыпивших , распаренных и разомлевших мужиков, которые едва прикрывали свои чресла небольшими полотенцами и березовыми вениками.
Через пару недель напряженной работы, мы завершили первую стадию проекта и вернулись домой.
Дома нас встречали как героев- первопроходцев. В юридической конторе царило радостное возбуждение. Коллеги рассматривали результаты поездки как первую решительную победу, хвалили Хэгланда и восхищались его прозорливостью. Хэгланд не забывал подчеркивать, что моя роль в переговорах с русской стороной была «instrumental». Это давало мне скромную надежду на возможную подачу документов на грин карту для меня и моей семьи.
Без конца звонил телефон и представители деловых кругов штата живо интересовались, как прошел первый контакт с русским партнером. Хэгланд незамедлительно организовал конференцию для Орегонского бизнеса, где должны были быть оглашены первые успехи русско-американского совместного предприятия. Я должна была выступить на этой конференции с докладом.
Один из каналов местного телевидения подготовил передачу о нашем предприятии. Джеффа, Хэгланда и меня пригласили дать интервью и выступить с рассказом о совместном проекте с русским партнером.
Клиенты Хэгланда – бизнеса , которые объединились для совместной работы и должны были в скором времени воспользоваться плодами переговоров, хранили сдержанное молчание. Согласно условиям договора, им в скором времени предстояло перевести крупную сумму на счет русского партнера.
После возвращения нашей делегации домой, последовала череда визитов в Америку русских партнеров. Несколько раз приезжал Плотников. Его встречали пышно, с размахом. Устраивали приемы, встречи, обеды и ужины в ресторанах. Затем последовала серия визитов высокопоставленных представителей Хабаровской администрации. Среди них особенно выделялся визит юрисконсульта мэра Хабаровска. От него зависела скорость регистрации совместного предприятия.
Сын губернатора Хабаровского края, долговязый мажор по имени Костя, разместился в доме у Хэгланда и несколько месяцев проходил обучение в языковой школе, где он старательно изучал английский язык, находясь в США по студенческой визе. В общем, не взирая на расходы, американский бизнес угощал и ублажал русских партнеров для получения преимуществ и решения возникающих проблем .
Однако особых плодов гостеприимство американской стороны не принесло. Работа совместного предприятия была заторможена бюрократическими проволочками и препятствиями, причины которых никто не знал. Кому то было не выгодно, чтобы предприятие успешно функционировало.
В течение последующих двух месяцев после подписания документов Американская сторона перечислила на счет совместного предприятия примерно 1,5 миллиона долларов. Оборудование для морского порта, заготовки и переработки лесоматериалов, которое было с большим трудом и огромными затратами переправлено в Россию, было впоследствии присвоено русской стороной. Компенсацию за него никто из американских бизнесменов не получил.
Американские бизнесмены и Хэгланд регулярно приезжали в Хабаровск. В один из приездов, когда должны были быть подписаны важные договоры и заключены сделки, Плотникова на рабочем месте не оказалось. Его ждали два дня , но он так и не появился. Время, отведенное на командировку, медленно истекало. Джеф Фантазия, директор совместного предприятия, бесцельно бродил по мрачному коридору предприятия. Все это время Плотников находился в очередном запое. Беспробудно пьяный, он валялся на койке у себя дома не реагируя на уговоры и мольбы сотрудников своего офиса, которые безуспешно пытались привести его в чувство. Наконец, на третий день его привезли на встречу. Выглядел он ужасно: заросший, небритый, с всклокоченными волосами , безумными покрасневшими глазами и неуверенными жестами. Тогда члены американской делегации стали догадываться, что наша совместная деятельность не имеет светлого будущего и обречена на провал.
В другой приезд, американская делегация приехала в Хабаровск без меня. Я готовилась к экзаменам. Этот приезд завершился грандиозным застольем. Принимающая сторона решила проявить гостеприимство и продемонстрировать чудеса русской национальной кухни. Конечно не было недостатка в горячительных напитках. Их обилие сделало свое дело. Застолье закончилось грандиозной дракой, в которой приняли участи подвыпившие гости и утратившие чувство реальности хозяева . В ходе массовой потасовки Хэгланду разбили нос и рассекли правую бровь. Место происшествия было залито кровью американского адвоката. Приехавшая скорая оказала ему первую помощь и наложила швы . Когда Майкл вернулся домой, члены семьи не узнали своего кормильца. Его лицо было опухшее, синевато бурового оттенка, а заплывшие глаза превратились в маленькие щелочки. Последующие пластические операции помогли восстановить прежний вид, но шрамы остались навсегда, как напоминание о бурной деятельности совместного предприятия.
Проект ГФМГ просуществовал чуть больше трех лет. Все это время американская сторона тщетно пыталась сдвинуть работу с мертвой точки. Представители и бизнесмены приезжали в Хабаровск , вели переговоры, осматривали мощности порта и лесозаготовительного комплекса. Однако все усилия оказались тщетными, прибыли от совместного предприятия американские бизнесмены так и не дождались.
В 1997 году пришла печальная весть о смерти Плотникова. Он неожиданно скончался якобы от сердечного приступа. Приятели пригласили его на кружку пива. После первого глотка, он поперхнулся, положил голову на руку, как будто задремал, но больше уже не проснулся. Скорая помощь, которую поспешно вызвали, не могла ему помочь, и врачи констатировали смерть. Так с бизнесменом и вором в законе расправилась местная мафия. Наспех проведенное расследование не нашло никаких доказательств насильственной смерти. Следов яда в организме усопшего обнаружено не было. Останется загадкой, кому понадобилась убрать Плотникова: то ли местным ворам в законе, которым показалось, что он слишком высоко взлетел; то ли воротилам местной администрации, с которыми он не поделился американским капиталом; то ли еще кому то , кому он перешел дорогу. На месте захоронения на городском кладбище воздвигли памятник, где Плотников, как великий созидатель и первопроходец, стоял во весь рост устремив взгляд на запад. Впрочем, местные вандалы и здесь приложили руку. Через месяц после установки у монолита открутили голову и великий созидатель оказался «всадником без головы». Злоумышленников не нашли, но памятник восстановили.
Со смертью Плотникова работа совместного предприятия окончательно приостановилась. Последовавший вскоре визит в Америку представителей хабаровской администрации нечего не решил. Они горячо убеждали Хэгланда и американский бизнес продолжить сотрудничество, говорили что на Плотникове не сошелся клином белый свет и его место займут другие талантливые предприниматели. Но американская сторона после некоторых раздумий отказалась продолжать работу с русскими партнерами.
Так печально закончилась история первого русско американского совместного предприятия. Компания ГФМГ оставила о себе недобрую память, но американские предприниматели извлекли мудрые уроки: русский бизнес не готов к сотрудничеству с американским капиталом. Коррупция и слабая экономика , а также врожденная и жадность и корыстолюбие российских предпринимателей не оставляли места для честного, взаимовыгодного сотрудничества. Американская сторона потерпела значительные убытки. Орегонские и Вашингтонские бизнеса, которые объединились для организации совместного предприятия, списали потерянные средства на убытки. Хэгланд больше не пытался организовать бизнес с Россией. Он занялся решением внутренних проблем своих клиентов и смог более успешно приложить свои юридические таланты на этом поприще .
После окончания неудачного проекта и списания убытков американским бизнесом, я часто задаюсь вопросом, а было ли что то полезное в этом мероприятии ?
Фирма Хэгланда заработала значительные гонорары за услуги и немалые средства на покрытие командировочный расходов. Джеф Фантазия во время командировок в Россию не терял время зря и успешно «окучивал» местных барышень, которые не могли устоять против его шарма и охотно уступали любовным домогательствам. Несколько человек из американского персонала средней руки в перерывах между работой на благо совместного предприятия в России устраивали свою личную жизнь и нашли невест среди местного населения, которые, как хочется надеяться, впоследствии стали любящими женами.
Больше всех не повезло Плотникову. Он хоть и получил жирный куш от состоявшейся сделки, но не успел им воспользоваться и пал жертвой собственной жадности и преступного окружения.
Вскоре после неудачного делового предприятия фирма Хэгланда подала петицию на эмиграционную визу для меня и моей семьи. Через пол года мы получили Грин карту. Это была долгая и трудная дорога к заветной цели.